«Сноб» рассказывает о лучших альбомах 2025 года, которые фигурируют в большинстве топов ведущих музыкальных изданий мира.
Четвёртый альбом бруклинских инди-рокеров Geese — это безоговорочный фаворит музыкальных критиков в этом году. Все остальные лидеры гонки, вроде новой работы главной звезды современного арт-попа Розалии LUX, отстают от него на целый корпус. Удалось новому альбому Geese обратить на себя внимание и широкой публики: с момента выхода Getting Killed армия фанатов группы выросла в несколько раз, а количество слушателей на Spotify давно перевалило за миллион. Достаточно посмотреть живое выступление группы с хит-синглом Taxes в родном Бруклине, чтобы убедиться в масштабах ажиотажа, творящегося вокруг коллектива.
Но есть и те (и надо заметить, их немало), кого успех Geese привёл в недоумение. Благодаря этим слушателям музыкальный интернет наполнился мемами вроде того, в котором лысеющий мужчина средних лет с невыразительным подбородком говорит что-то пассивно-агрессивное вроде: «Ты что, не въехал в Geese?! Тебе надо ещё раз послушать Getting Killed». Немало и старых поклонников группы, которых новоявленная толпа фанатов сильно смущает, — эти традиционно на каждом углу заявляют, что предыдущие работы Geese были круче.
В общем, равнодушными Getting Killed не оставил почти никакого. Теперь Geese называют первой большой рок-группой поколения зумеров, что неудивительно: до Geese исполнители с классическим рок-инструментарием, как правило, не добивались такого внимания у нового поколения массовых слушателей, как поп-звёзды или хип-хоперы. С другой стороны, музыкальная журналистика никогда не скупилась на придумывания подобных регалий для исполнителей, оказавшихся посреди нешуточного хайпа. Всё это история поп-культуры, конечно, уже видела не раз — в первую очередь вспоминается Radiohead, которых называли последней великой рок-группой XX века.
C Radiohead наших героев роднит не только лестный титул. Схожесть вокальной манеры фронтмена Geese Кэмерона Уинтера и Тома Йорка не заметит разве что совсем неопытный слушатель, а с подачи критика из авторитетного музыкального издания Stereogum к группе прилип ярлык «Radiohead под галлюциногенами».
Geese вообще легко сравнивать с разными рок-грандами. Например, фронтмен Geese способен не только выдавать фальцет в духе Тома Йорка, но и петь низким, драматичным голосом — и тут уже трудно избежать сравнений с Ником Кейвом. Причём такие переходы в музыке Geese могут происходить в рамках одной трёхминутной песни, развивающейся по только ей известной траектории — без припевов и куплетов. Кейв, кстати, один из многих рок-селебрити, которые по достоинству оценили музыку Geese, а его влияние особенно заметно на минималистичных сольных живых выступлениях Уинтера.
Ещё одна рок-звезда, фанатеющая от группы, — Джулиан Касабланкас из The Strokes, с которыми Geese любят сравнивать больше всего. Мало того что Geese, так же как и The Strokes, родом из Нью-Йорка, обе группы — яркие гитарные герои своих поколений, возникшие с разницей в двадцать лет посреди засилья в чартах поп-музыки, выдающей себя за что-то более интеллектуальное. Касабланкас стал настолько одержим Geese, что запостил гневное послание на своей странице в инстаграме, адресованное самому трудолюбивому музыкальному критику современности Энтони Фантано. «Еще одно в корне неверное мнение от нашего ботана Жиртано, — написал фронтмен The Strokes. — Может, в нём совсем не осталось души? Пора валить на пенсию?» Примечательно, что Фантано был в восторге от нового альбома Geese и поставил ему 8 из 10 баллов. Вероятно, Касабланкас искренне полагает, что пластинка заслуживает исключительно твёрдую десятку и не баллом меньше.
Тем не менее Кэмерону Уинтеру и компании ещё есть куда стремиться: на планете Земля ещё остались известные рок-музыканты, которые не знают о группе Geese.
Для поколения иксеров и им сочувствующих лето 2025-го, скорее всего, было временем триумфального камбэка брит-поп-легенды — группы Pulp, которая после 24-летнего молчания вернулась с альбомом More. Удивительным образом у явно находящегося в отличной форме Джарвиса Кокера и компании вышла вовсе не ностальгирующая запись для переживающих кризис среднего возраста, а без преувеличения ключевая пластинка 2025 года. More не только напомнил сегодняшним сорокалетним, насколько крутыми были Pulp в период их расцвета, но и открыл группу новым слушателям, обозначив начало новой эры в истории коллектива.
More — это далеко не просто запоздалый выход на бис, а абсолютно самостоятельная новая работа, создатели которой не только предаются возвышенной ностальгии и откровенному подведению итогов, но и пытаются понять, где находятся в данный момент. «Ты прошёл путь от всего, кем ты мог быть, до всего, кем ты когда-то был», — по-стариковски сокрушается Кокер в Slow Jam. Но в то же время в гимноподобном диско-номере Got to Have Love фронтмен Pulp признаётся в своём недавнем, казалось бы, простом открытии: «Когда любовь уходит, и жизнь будто тоже заканчивается. И ты сидишь на заднице двадцать пять лет, боясь пошевелиться. <...> И ты строишь вокруг себя тюрьму и закрываешься от единственной вещи, которая может тебя спасти. Которая пугает тебя до смерти. Единственной вещи, которая способна вернуть тебя к жизни. Так что научись хотя бы произносить это слово не кривясь. Давай, произнеси его, ты, слабак».
Пожалуй, именно релиз More стал главным брит-поп-событием этого года, а вовсе не реюньон-тур братьев Галлахер.
«Я буду очень удивлён, если запишу хотя бы ещё один альбом, — признаётся идеолог проекта Bon Iver Джастин Вернон в недавнем интервью The Times. — Впервые с двенадцати лет я не пишу песни. Их больше не осталась в моём сердце. Это незнакомая территория для меня, но я принимаю эту ситуацию… Порой такое положение дел пугает меня, но я просто позволяю этому происходить». Эти слова безусловно добавляют веса и так выдающейся последней пластинке Bon Iver Sable, Fable — записи тончайшей выделки и запредельной искренности.
Начало первому за шесть лет новому лонгплею Bon Iver было положено синглом Speyside — очень личной для Джастина Вернона песней, которую он написал в качестве извинения перед людьми, которых умудрился сильно обидеть во время недавнего «жёсткого загула». В начале клипа к синглу Вернон отдыхает где-то в деревне, может, даже на отцовской даче в глубинке Висконсина, где он и придумал название Bon Iver почти двадцать лет назад. Дверь домика открыта, и ветер шевелит занавески… Но по ходу сюжета выясняется, что музыкант в поисках покоя забрался аж в Шотландию — в местечко под названием Спейсайд, которое известно знаменитыми на весь мир винокурнями, производящими односолодовый виски, — The Glenlivet and Glenfiddich. Вернон явно умеет выбирать места, чтобы вдоволь порефлексировать — в честь этого богоугодного поселения и назван сингл.
Минималистичная акустическая баллада давала надежду давним фанатам на то, что Bon Iver наконец-то вернётся к своим корням — фолковому звучанию первого альбома For Emma, Forever Ago 2007 года, но не тут-то было. Альбом Sable, Fable оказался концептуальным и поделённым на две неравные части: если короткая и печальная первая отсылала к фолковому периоду Bon Iver, то увесистая и жизнерадостная вторая призвана обозначать новую главу в творчестве исполнителя. Неожиданно новый и перезагруженный Bon Iver зазвучал так, будто Фил Коллинз, будь он на пике творческой формы в середине 2020-х. Новый саунд ярко демонстрирует новообретённый баланс между двумя извечными ипостасями исполнителя — студийного экспериментатора, играющего с R&B-текстурами и электросоулом, и фолк-музыканта из дремучего леса, играющего на раздолбанной гитаре.
Среди почти идеального набора новых песен особенно выделяются две композиции: светлый номер с упругой акустической гитарой From, записанный совместно с актуальной молодёжью в лице молодых мультиинструменталистов Mk.gee и Джейкоба Кольера, и прибережённая для финала There’s A Rhythmn, в которой Вернон поёт: «Наступает время встать и уйти».
«Это своего рода аудиовоплощение сцены, в которой герой бесконечно долго просидел на лавочке на краю бездны, раздумывая о жизни, а потом тихонечко сам себе одобрительно кивнул, встал, развернулся и отправился назад в город, где зашёл в любимую придорожную дайнерную и взял кусок вишнёвого пирога с чашечкой чертовски хорошего кофе», — пытаются поэтично описать свои впечатления от Sable, Fable сотрудники лейбла Rough Trade в своём топе альбомов года.
Шестой лонгплей шведской экспериментаторши Анны фон Хаусвольф стартует ровно с того места, на котором закончился её блестящий альбом 2018 года Dead Magic, ставший за это время непререкаемой классикой жанра неоклассического дарквейва. Только на этот раз исполнительница делает особый фокус на поп-структурах и добавляет в свою музыку увесистую дозу забористого фри-джаза и эйфорического авант-рока. На выходе мы имеем самую, пожалуй, искусную и законченную запись Хаусвольф на данный момент.
На Iconoclasts известная специалистка игры на органе, подрабатывающая в свободное время бэк-вокалисткой Swans, разбавляет свой излюбленный этериал-дроун размашистыми саксофонными соло, а на сингле The Whole Woman неожиданно поёт в дуэте с Игги Попом.
В центре релиза — девятиминутный экстатический околоджазовый дэнс-бэнгер Struggle with the Beast («Борьба с чудовищем») прямиком с рейва в преисподней. Оглушающая своим напором с первых секунд композиция стартует с лихорадочного саксофонного риффа, который постепенно обрастает мощными, громогласными ударными, фуззовой гитарой, струнными, зловещим фирменным органом Хаусвольф и, наконец, её вокалом, который появляется только ближе к четырёхминутной отметке. «Сегодня утром я позвонила в скорую, — поёт она. — У меня появилось ощущение, что я теряю рассудок и больше ничего не контролирую. Я пугаю мать и сестру — мои глаза больше не человеческие, но они спокойны. Нет больше правил, по которым я играю. <...> Люди реально умирают, пока я тут изображаю из себя жертву. Я чокнутая на всю голову».
По словам артистки, она написала Struggle with the Beast после того, как у её близкой подруги случился приступ психоза: «Было что-то в ней неостановимое и совершенно не имеющее отношения к нашей реальности, будто она находилась в какой-то параллельной вселенной, которой повелевала. Это был совсем не тот человек, которого я знала, будто она избавилась от всех социальных барьеров. В ней было что-то новое, какое-то странное, загадочное сияние. В её общении полностью отсутствовали какие-либо общепринятые светские фильтры. Я рада, что сейчас она в порядке, но этот случай заставил меня задуматься о том, насколько мы все хрупки и сложны и что внутри нас под многими слоями залегают неразрешённые травмы и невысказанная боль, истины, в которых мы боимся признаться даже самим себе».
На своём новом альбоме Eusexua FKA twigs продолжает создавать собственную поп-вселенную — ту, в которой Кейт Буш танцует в невесомости с Бьорк на космической станции. Третий альбом в дискографии исполнительницы — это инопланетная эротическая одиссея, в которой этериал-вокал FKA twigs искусно вплетается в фантастические звуковые ландшафты, созданные при помощи сегодняшних электронных продюсеров на пике формы (валлиец Koreless, чилиец Николас Джаар, норвежцы Stargate), а также сходными по духу исполнителями (Eartheater) и непо-знаменитостями (сын Канье Уэста — Норт).
Название для пластинки артистка по заветам явно обожаемой ею Бьорк придумала сама. Оно описывает состояние такой запредельной эйфории, благодаря которому человек способен покинуть своё земное физическое тело. «Это как момент перед оргазмом, — пытается она описать это состояние в материале британского Vogue. — Чистейшее состояние отключения от реальности, но при этом ничем не замутнённая концентрация».
По словам FKA twigs, пластинка была создана под сильным впечатлением от «сногсшибательных рейв-вечеринок, которые устраивают в странах бывшего Восточного блока». Проведя некоторое время в Праге на съёмках ремейка «Ворона», певица влюбилась в техно, и хотя Eusexua — это не совсем техно-альбом, дух этого жанра чётко ощущается на пластинке. Это безусловно один из главных танцевальных релизов года, сравнимый, по мнению рецензента Pitchfork, с Ray of Light Мадонны и You & Me хаус-дуэта Disclosure. Вместе со своей командой мечты FKA twigs удалось совместить на Eusexua всё лучшее, что было придумано в клубной музыке с вокалом за последнюю пару десятилетий.
В углу актуального инди-рока за всех в этом году отдувалась группа Wet Leg под предводительством Риан Тисдейл — пожалуй, главной девушки с гитарой 2025 года.
Четыре года назад Wet Leg в одночасье завоевали мир инди-рока с помощью своего вирусного сингла Chaise Longue, который с одинаковым успехом звучал и на модных вечеринках, и в андеграундных барах. За таким глобальным успехом последовал полноценный альбом, который все единогласно нарекли одним из лучших гитарных релизов последнего времени. Но вместо того, чтобы ковать железо, пока горячо, музыканты решили повременить со следующей пластинкой и, отыграв в туре и на фестивалях, залегли на дно на долгие три года. Летом 2025-го Wet Leg доказали всем, что синдром второго альбома — это не про них.
На втором альбоме moisturizer главными источниками вдохновения Wet Leg всё ещё остаются альтернативные 1990-е во главе с Pixies и Breeders, но на этот раз к ним примешивается ещё много чего. На пластинке можно обнаружить и танцевальный постпанк из 2000-х (cpr), и первоклассный инди-поп в духе Phoenix (pokemon), и классический шугейз (don’t speak), и горячий привет The Strokes (mangetout), и балладу, отсылающую к обожаемой Тисдейл Кейт Буш (11:21), и любовное послание иконам брит-попа в лице Elastica (catch these fists) и Blur того периода, когда те решили играть американский инди-рок (liquidize). В общем, всё указывает на то, что мы имеем дело с лучшим брит-поп-альбомом нашей с вами современности, почти каждый трек с которого — это потенциальный сингл. Аванс, выданный группе в виде двух премий «Грэмми» в 2023 году, оправдан с лихвой.
Неудивительно, что при таких данных новому альбому Wet Leg удалось победить в неравной борьбе за первое место в британских чартах самих Oasis, которые на волне своего громкого реюньона переиздали сборник Time Flies... 1994–2009. Риан Тисдейл отпраздновала это событие, надев футболку с надписью Oasis и фотографией героев фильма «Тупой ещё тупее». Похоже, у девушки слова не расходятся с делом: в видео к лид-синглу catch these fists фронтвумен Wet Leg бежит, потрясая винтажным бумбоксом, со словами «мне не нужна твоя любовь, я просто хочу подраться».
Если ностальгирующие иксеры провели лето-2025 под знаком Pulp Summer — спасибо невероятному камбэк-альбому, — то каникулы нового поколения слушателей, интересующихся современной рок-музыкой, скорее всего, прошли под новый альбом главных звёзд современной постхардкор-сцены — группы Turnstile. Коллектив из Балтимора вывел довольно маргинальный жанр хардкор-панка в современный мейнстрим и доказал критикам, насколько он может быть инновационным. Ещё на предыдущем альбоме Glow On Turnstile с успехом инкорпорировали в классический мелодик-хардкор элементы поп-музыки, R’n’B и соула. На новом лонгплее Never Enough группа пошла ещё дальше — на пластинке можно обнаружить эмбиентные и дрим-поп-вставки, элементы сёрф-попа и восьмидесятнического постпанка, из-за чего местами Turnstile зазвучали в духе The Police.
Смелые эксперименты Turnstile превратили их не просто в ведущий постхардкор-коллектив настоящего момента, а в стадионную рок-группу уровня Red Hot Chili Peppers: Never Enough записывался на той же студии, где в начале 1990-х был создан альбом Blood Sugar Sex Magik. Теперь на концертах Turnstile можно не только всячески травмироваться в мошпите, но и распевать припевы их песен дружной стадионной толпой — если у вас нет медстраховки. Всё это было с размахом продемонстрировано на «Гластонбери» в этом году: замесу, который устроили фанаты Turnstile, позавидовали бы все ведущие метал-фесты мира. Заодно теперь можно представить, как можно слэмиться под The Police.
Найти звуковой аналог саунду экспериментального дуэта Water from Your Eyes практически невозможно. На своём седьмом лонгплее It's A Beautiful Place Нейт Эймос и Рэйчел Браун умудряются звучать как никто другой в истории поп-культуры, а каждый следующий трек на пластинке не похож на предыдущий. Такой эклектики уши ценителей экспериментальной музыки и альт-попа не слышали со времён альбома Mr. Bungle California или второго лонгплея Бьорк Post. It's A Beautiful Place — это американские горки, которые строил какой-то сумасшедший.
Альбом открывается жёстким, хитросплетённым мат-рок-треком Life Signs, в котором местами неожиданно проступает жизнерадостный сёрф-рок, и не поддающимся жанровому определению развесёлым хаосом сингла Nights In Armor.
Посередине пластинки вас ждёт убойный шугейз-номер Born 2 и дурашливый, пульсирующий диско-поп-номер Playing Classics, в котором зажигательный клавишный рифф переплетается с лоу-файным хай-хэтом и гитарой, звучащей как бензопила.
Закончится всё приглушённой, нарочито грязной инди-рок-песней Blood on the Dollar и инопланетным электронным посланием, которое так и называется — For Mankind («Для человечества»).
И самое удивительное — длится всё это менее получаса.
Автор: Роман Дранников