Кандидат психологических наук, практикующий психолог Юлия Егорушкина написала книгу «Сложные чувства хороших мам». «Сноб» публикует отрывок.

«Папа вам не мама»

Мамам нередко хочется, чтобы окружающие (особенно муж) выстраивали отношения с ребёнком так, как они считают правильным. Любое отклонение от ожиданий может стать источником конфликтов. Но материнские и отцовские взаимоотношения с ребёнком не могут не различаться!

Мать выстраивает с ребёнком связь на протяжении всей беременности, а затем и после рождения. Младенец связан с ней ещё до момента рождения, он слышит её сердцебиение, сонастраивается с ней. Десмонд Моррис в книге «Голая обезьяна» пишет, что 80% матерей держат детей у левой стороны, там, где они могут слышать стук материнского сердца и быстрее успокаиваться и засыпать. Начиная с тридцатой недели ребёнок в утробе слышит приглушенный голос матери и после рождения, конечно, более склонен успокаиваться именно от звуков её голоса.

Отцы лишены природой такой возможности. Дик Свааб в книге «Мы — это наш мозг» делится исследованиями, согласно которым отцы накануне рождения детей также проходят гормональную перестройку. И пока у женщин повышается уровень пролактина, чтобы выкормить ребёнка, повышенный пролактин у отцов стимулирует их заботливое поведение, а сниженный тестостерон — минимизирует агрессию и половое влечение.

Антрополог Маргарет Мид писала, что решение мужчин заботиться и кормить женщин с детьми появилось в начале цивилизации: самцы животных так не поступают. Однако рабовладельческий период, когда мужчины-рабы не могли оставаться рядом со своими детьми, потому что, например, принадлежали другому хозяину или продавались, ослабил важность отцовства. Все обязанности по заботе о детях легли на мать, и так продолжалось столетиями.

С момента рождения мать и все родственники убеждают новоявленного папу, что малыш невероятно похож на него (возможно, вы тоже замечали это в своей семье). Нам как будто надо успокоить и убедить мужчину в отцовстве, чтобы вовлечь его в воспитание.

Отцовская власть при этом всегда играла важную роль. Исторически для этого нередко практиковали избегание (на Кавказе отцы не брали на руки младенцев и даже не всегда называли детей по имени, ограничиваясь формулировкой «мой мальчик»). Но близость с отцами и их вовлеченность в воспитание очень ценны для детей.

Игорь Кон своей книге «Мужчина в меняющемся мире» приводит отдельные исследования. Например, по данным Министерства образования США, дети, чьи отцы активно участвуют в воспитании, получают высокие оценки с вероятностью на 43% больше (а необходимость пересдачи экзаменов снижается на 33%). Они также отличаются более высоким уровнем эмоционального благополучия, более уверены в себе и выстраивают хорошие отношения со сверстниками.

Это тем радостнее, что папы становятся доступнее: начинают проводить в среднем больше времени с детьми, более вовлечены в общение с ними (но всё ещё намного меньше, чем мамы). Матери могут тяготеть к формированию зависимости у ребёнка от них — создавая условия максимальной опеки, помощи, заботы. Отец же способен стать тем, кто оттягивает материнское внимание на себя, высвобождая ребёнку пространство. Сначала в этом пространстве может появляться скука, но затем — творчество, развитие, самостоятельность и ответственность.

Наверняка вы слышали о важности сепарации: ребёнок растет и проходит путь от полной зависимости от мамы до независимости, а затем и взаимозависимости. Взаимозависимость — это баланс между свободой и связью, где отношения строятся на партнерстве и уважении, а не на контроле или полном отделении. 

Задача ребёнка не в том, чтобы вырасти и стать «отдельным», а научиться быть самостоятельным и при этом открытым для близких отношений, которые обогащают и развивают обоих участников. Это многоступенчатый процесс, и в нём очень важна роль отца. Именно папа помогает сделать первый шаг к этому отделению. Конечно, если он доступен для ребёнка — и физически, и эмоционально.

Мужчины склонны подталкивать детей к рискованному поведению, пробовать новое, быть смелыми, защищать себя, развиваться — эта активность необходима детям не меньше материнской опеки. Мужчины часто дестабилизируют ребёнка, который «бесится» перед сном, получая в ответ гнев женщин, пытающихся поддерживать стабильность и режим. 

Там, где мама ухаживает, утешает и обучает ребёнка, папа — возбуждает, призывает не бояться стресса, фрустраций (когда ребёнок чего-то хотел, но не получил), эмоциональной и физической боли. Папы нередко вводят ограничения, которые расстраивают ребёнка. Они обычно гораздо легче матерей относятся к воспитанию детей, однако это вовсе не говорит об их легкомысленности. Вместе с тем папы могут порой «перегибать палку», забывая, что его непослушный сын — ещё ребёнок, а не другой мужчина, у которого нужно отвоевать свою территорию.

В «Илиаде» Гомера описана сцена, в которой защитник Трои и сын царя Гектор, собираясь на битву, прощается с женой и маленьким сыном. Он подходит к ребёнку в полной боевой броне… и младенец предсказуемо пугается и плачет. И только когда Гектор улыбается, снимает шлем, аккуратно кладет его на землю и берёт малыша на руки — тот успокаивается. Гектор подошёл к ребёнку в броне не специально, а «по привычке», но это пример, как тяжело отцам выстраивать отношения с ребёнком (и женой), если он забывает снять эту самую «броню».

В последние годы всё больше говорят о важности развития эмоционального интеллекта у ребёнка, поэтому подавление эмоций («мальчики не плачут», «злиться плохо», «нельзя показывать, что ты боишься») больше не входит в золотой стандарт воспитания.

Отцы могут воспринимать проявление этих эмоций как потерю авторитета в семье, поэтому не всегда с пониманием относятся к естественным детским реакциям. Их можно понять. Примерно в два года ребёнок начинает производить впечатление маленького взрослого: пропорции тела, голова, две руки и две ноги, ходит, понимает обращённую речь и даже говорит. Возникает иллюзия, что он устроен как мы: может регулировать своё поведение, эмоции, выполнять инструкции. Но это не так. Пройдёт ещё немало лет, прежде чем созреют мозговые структуры и он научится управлять своими эмоциями и поведением. И то, если родители сами будут демонстрировать пример регуляции собственных эмоций.

Применять физическую силу или орать на ребёнка в надежде, что это научит его не применять физическую силу и не орать… утопично и вредно.

Мамы болезненно реагируют, когда отцы не контейнируют детей, и нередко ожидают от них повторения материнского воспитания. Мамы обычно сильнее привязаны к детям, и возникает ощущение (часто оправданное), что они лучше знают, что необходимо ребёнку. Но ребёнку нужны не две мамы.

Материнские стратегии обычно ориентированы на заботу, безопасность и эмоциональный комфорт ребёнка, для мам важен сам процесс ухода и постоянное участие в жизни малыша. Отцовские стратегии больше ориентированы на результат: дисциплину, самостоятельность, развитие навыков и компетентности, адаптацию ребёнка к внешнему миру. Отец может быть менее эмоционально вовлеченным, подталкивая ребёнка к самостоятельному решению задач, меньше вмешивается в каждую мелочь («и так сойдет») и отдаёт предпочтение большей свободе.

В результате этих естественных различий мамы нередко обвиняют: «Ты был дома с ребёнком и не покормил / не переодел, хотя он весь мокрый!» или «Ты совсем с ними не занимаешься, только телевизор и умеешь включать!». Если отец не проявляет столько же заботы, то воспринимается безразличным, а если проявляет отцовскую власть — жестоким.

Отцы, в свою очередь, заявляют: «Ты носишься с ними как курица!» или «Пусть столкнётся с трудностями, растишь сопляка!». Для папы мамины действия выглядят как избыточная опека.

Я и сама могла смотреть на мужа взором горгоны Медузы, когда он устраивал хохот и догонялки с детьми перед сном. Мне было совсем не смешно… но мужчин бесполезно просить быть мамами. Им это не подходит. Да и не нужно детям.

Отцам в наше время стало сложнее. Они не могут научить сыновей своему ремеслу (сыну плотника нет необходимости обучаться мастерству своих отца и деда, чтобы прокормить семью), профессии слишком быстро меняются. Он не помогает стать ему частью социальной группы, да и даже ценности сменяются слишком быстро. Роль отца обесценивается, мужчины не могут это не чувствовать, не переживать по этому поводу.

Фраза «расскажу отцу» уже не приводит детей в оцепенение (и это неплохо). Но у мужчин остается всё меньше способов взаимодействия с детьми, не осуждаемых матерями. А ожидания в формировании отцовского авторитета остаются прежними.

Мы хотим, чтобы партнёр был таким же родителем, как мы: не шумел, чутко откликался на детский крик, утешал ребёнка, — но при этом защищал как отец, развивал устойчивость в ребёнке, самостоятельность. Мы нередко желаем несовместимого, а иногда и невозможного, но когда этого не получаем (сюрприз!) — расцениваем это как слабость, пренебрежение, безразличие («ему наплевать», «он это специально», «он непригоден для отцовства»). И рискуем превратиться в фурий.

Правда ли, что у женщин более развиты эмпатия и эмоциональный интеллект? Похоже, что да. Но дело не в гендере, а в воспитании. Мужчин просто воспитывали в дистанции от чувств. Их проявление осуждалось, высмеивалось и наказывалось («что ты как девчонка»).

Если связь с отцом слабая (потому что он отсутствует физически или эмоционально), то связь с мамой может стать слишком сильной. Мир тоже может восприниматься как пугающий, потому что нет проводника, который забирает ребёнка у мамы и ведёт в мир. Возникает соблазн либо подавления в себе слабости (стать сильнейшим, потому что сильного отца не было рядом), либо впадения в зависимость от сильных (сначала от матери, затем от другого человека).