Веками зимние праздники были не только временем подарков, но и инструментом сурового воспитания. Павел Шинский вспоминает забытых тёмных спутников Деда Мороза и размышляет о том, почему в мире современных ценностей им больше нет места за нашим столом.

У каждого человека есть свои внутренние демоны, с которыми он не очень-то хочет знакомить друзей и близких. Даже лучшие из лучших, честные из честных и добрейшие из добрейших знают тёмную сторону собственного «я» и тщательно прячут её от мира — ради собственного имиджа и душевного спокойствия окружающих. Дед Мороз и Санта-Клаус не стали исключениями. Правда, прятать свои тёмные половины зимние волшебники стали совсем недавно. Ещё лет сто назад именно эта тёмная сущность обеспечивала добрую половину праздничной зимней мистерии и существенную часть воспитательного процесса для юного поколения.

Она учила детей тому, что у каждого поступка есть последствия.

Современным детям этого не понять. Для них зимние праздники — самые лучшие и беззаботные дни в году, наполненные развлечениями, подарками и сладостями без ограничений. Современным взрослым, увы, не так повезло. И дело тут не в искренности ожидания чуда, а в осознании своего бесспорного и безусловного права на это чудо. Мама с папой могут сколько угодно повторять, что Дед Мороз — или Санта-Клаус — дарит подарки только хорошим деткам, но ребёнка этим никак не смутить: ведь если не я хороший, то кто тогда? Выращенные на принципах современной гуманной педагогики, дети — цветы жизни, обильно политые и удобренные родительской любовью и безусловным принятием, — чувствуют себя в новогодней сказке главными героями, главнее даже и самого Деда Мороза. В конце концов, он здесь для них, а не они для него — так о чём может быть разговор?

Родители посматривают на своих безоглядно счастливых отпрысков с завистью, исподволь поторапливая их с составлением традиционного письма к зимнему волшебнику, масштабами напоминающего смету для строительства космодрома. Им до праздников ещё предстоит как следует побегать, выполняя пожелания чада и не рассчитывая на благодарность: все лавры достанутся, как обычно, Деду Морозу.

Раньше деду приходилось хуже. Свою воспитательную максиму он учил на собственном горьком опыте.

Ещё лет двести назад, накануне промышленной революции, выживание для человечества было не пикантной темой популярного телешоу, а взаправдашним ежедневным квестом. Трудозатратное и малодоходное сельское хозяйство и едва оправдывавшее себя ремесленничество позволяли выживать без размаха, не особенно загадывая на будущее. Эпидемии и войны придавали жизни перчинку не хуже дополнительных миссий в видеоигре, только вот жгла эта перчинка по-настоящему. Выжить можно было только семьёй — многодетной, многолюдной, патриархальной, действующей как единый организм под руководством старших. Они — взрослые, они — мудрые, они знают, как надо. Молодым следовало выполнять указания старейшин рода и понемногу приобщаться к мудрости поколений. А детям и вовсе полагалось молча смотреть в пол и быстро, не задумываясь, выполнять данные им поручения. Рождественские и новогодние праздники становились рубежом года, когда община подбивала баланс, воздавая каждому члену клана по заслугам с максимальным воспитательным эффектом.

И тут уж без страшной зимней сказки было не обойтись.

Сказочку в декорациях среднебюджетного фильма ужасов обеспечивали тёмные спутники зимнего волшебника. В Австрии, Баварии и Южном Тироле эту роль исполнял Крампус — демоноподобное существо с телом, покрытым густой шерстью, и длинными козлиными рогами. Обмотанный цепями, с колокольчиками, вплетёнными в шерсть и громким звоном возвещавшими его прибытие, он тащил в когтистой лапе толстый пучок розог, предназначенных юным неслухам и разгильдяям. Самых же отпетых, заботливо поясняли старшие, Крампус мог утащить к себе в логово для рождественской трапезы.

В Нидерландах вместе с Синтерклаасом к детям приходил Чёрный Пит — ранее слуга-мавр, нынче, в эпоху толерантности, — весёлый трубочист, с головы до ног измазанный в саже. Ему поручался гроссбух с записями о поведении детишек, и каждый получал от него в соответствии с заработанным сальдо: кто-то — подарки, кто-то — кусок угля, чёрный, как физиономия самого Пита, а некоторые — и порку хлыстом, где количество ударов соответствовало числу сотворённых безобразий.

Главных хулиганов Чёрный Пит мог забрать с собой — в Испанию, на перевоспитание. Если подумать, это куда приятнее логова Крампуса — но у голландских детишек и такая перспектива вызывала икоту.

В России сорванцов пугал страшными снами дед Карачун. В Чехии и Словакии Святого Николая сопровождали сразу двое — ангел и чёрт: пока второй нагонял на непослушных детей кошмары, первый исправно напоминал о необходимости в следующем году вести себя хорошо и слушаться старших, чтобы в праздники получить подарок поприятнее. На юге Франции Пер Ноэля в праздничном путешествии по детским спальням сопровождал Пер Фуэтар, как и Крампус, носивший с собой пучок розог, которыми от души потчевал непослушных деток, пока его светлое альтер эго раздавало послушным подарки. Примечательно, что образ Пера Фуэтара с розгами в начале ХХ столетия подхватили в США под именем «отец Флогг»: в эпоху массовой эмиграции, когда свежеиспечённые американцы завоёвывали себе место в формирующейся социальной иерархии, детские капризы и фанаберии всё ещё были не в почёте.

Слушай старших — и будешь доволен. Будешь сыт. Будешь жив.

Эпоха высоких технологий полностью изменила многовековую парадигму. На смену патриархальному клану пришла атомарная семья — мама, папа и дети. Изнурительный труд ради выживания ушёл в прошлое, а вместе с ним удалились с главной зимней сцены и тёмные спутники Санты. Теперь их выход — в лучшем случае, в антракте. День явления Крампуса — с переодеваниями, завываниями и страшными рогатыми масками — немцы и австрийцы нынче празднуют в начале декабря, подальше от Рождества: ужасы — отдельно, радости — отдельно. Чёрный Пит потерял свой хлыст где-то на бескрайних просторах истории, оставив за собой лишь раздачу рождественских даров, а Пер Фуэтар с отцом Флоггом и вовсе ушли в легенды. В их услугах больше не нуждаются.

Миллениалы учат детей не столько слушать старших, сколько слушать и слышать самих себя, ценить собственную уникальность и идти по жизни собственным путём. Как бы ни возмущались старшие, нынешних клиентов Деда Мороза и Санта-Клауса учат быть счастливыми.

Хотя, если подумать, — к чему возмущаться? Старикам есть чему порадоваться. Они жили в нужде и страхе ради счастья своих потомков. И теперь они могут выдохнуть.

Счастье — есть.